УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
73RS0001-01-2026-000594-91
Судья Шабинская Е.А. Дело № 33-3010/2026
А П Е Л Л Я Ц И О Н Н
О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
город Ульяновск 30 июня 2026 года
Судебная коллегия по
гражданским делам Ульяновского областного суда в составе:
председательствующего
Резовского Р.С.,
судей Федоровой
Л.Г., Карабанова А.С.,
при ведении
протокола помощником судьи Дементьевой Е.В.,
рассмотрела в
открытом судебном заседании апелляционное представление прокуратуры Ульяновской
области на решение Ленинского районного суда города Ульяновска от 18 марта 2026
года по гражданскому делу № 2-852/2026, по которому постановлено:
в
удовлетворении исковых требований прокурора Ульяновской области, поданного в
защиту прав, свобод и законных интересов граждан, Российской Федерации, к
Блинову Кириллу Игоревичу, индивидуальному предпринимателю Карповой Алине
Михайловне, Куманеву Алексею Алексеевичу о взыскании в доход государства
денежных средств в сумме 4 329 505 рублей, полученных в результате
несоблюдения установленных антикоррупционным законодательством запретов -
отказать.
Заслушав доклад
судьи Резовского Р.С., выслушав пояснения прокурора Стерлядевой Е.В.,
поддержавшей доводы апелляционного представления, представителя Блинова К.И.,
Солдатова В.И. возражавшего против доводов апелляционного представления,
судебная коллегия
установила:
прокурор Ульяновской
области, действуя в защиту прав, свобод и законных интересов граждан,
Российской Федерации, обратился в суд с иском о взыскании в солидарном порядке
с Блинова К.И., ИП Карповой А.М., Куманева А.А. имущества (денежных средств),
полученного с нарушением законодательства о противодействии коррупции.
В обоснование
исковых требований указано, что по результатам проведенной прокуратурой
Ульяновской области проверки по поступившей информации *** получены сведения о
несоблюдении бывшим *** Блиновым К.И. в период осуществления своих полномочий
предусмотренных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений.
Установлено, что на
основании распоряжения *** от 25 июня 2024 года *** Блинов К.И. с 25 июня 2024
года по 01 ноября 2024 года занимал должность государственной гражданской
службы ***.
На основании
распоряжения *** от 02 ноября 2024 года *** Блинов К.И. назначен на должность
государственной гражданской службы ***.
После внесенного 10
июня 2025 года и.о. прокурора Ульяновской области представления министру
здравоохранения Ульяновской области Блинов К.И. был уволен с указанной
должности в связи с утратой доверия (распоряжения министра от 19 августа 2025
года ***).
Приказом
Министерства от 26 июля 2022 года *** должность *** обязаны представлять
сведения о своих доходах, расходах, об имуществе и обязательствах
имущественного характера, а также сведения о доходах, расходах, об имуществе и
обязательствах имущественного характера своих супруга (супруги) и
несовершеннолетних детей.
Согласно
представленным Блиновым К.И. декларациям за 2024 год, его доход составил 1
170 612 рублей 86 копеек, доход его супруги *** - 109 242 рублей, при
этом в качестве источников указаны: доход по основному месту работы, доход по
предыдущему месту работы, пособие по временной нетрудоспособности, ежемесячное
пособие по уходу за ребенком.
Поступление Блинова К.И.
на государственную гражданскую службу требовало от него отказа от осуществления
предпринимательской деятельности, получения не предусмотренных
законодательством Российской Федерации вознаграждений.
Однако в ходе
проверочных мероприятий, проведенных с использованием результатов
оперативно-розыскной деятельности, представленных ***, установлено, что Блинов К.И.
в период *** совместно с Куманевым А.А. организовал деятельность автомобильной
мойки, расположенной по адресу: ***, направленную на систематическое получение
прибыли от оказания данного вида услуг. Деятельность мойки осуществляется от
имени ИП Карповой А.М. (ИНН ***).
В частности, Блинов К.И.
непосредственно участвовал в решении вопросов, связанных с набором персонала
мойки и выплатой заработной платы работникам, закупкой моющих средств, ремонтом
помещений и оборудования, оплатой коммунальных ресурсов, инкассацией денежных
средств, а также распределением дохода, полученного от ее деятельности, между
собой и Куманевым А.А., фактически выступая лицом, выполняющим управленческие,
организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции.
Неоднократность
обсуждения указанными лицами вопросов, касающихся размера полученного от услуг
мойки дохода и передачи его части Блинову К.И., свидетельствует о
систематичности получения ими соответствующей прибыли, что согласно части 1
статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации является признаком
предпринимательской деятельности. Указанные факты подтверждаются материалами,
предоставленными ***.
В своих объяснениях
от 11 июня 2025 года Блинов К.И. подтверждает, что знаком с владельцем мойки и
до поступления на службу в Министерство получал доход от данного бизнеса.
Согласно информации
УФНС России по Ульяновской области от 10 ноября 2025 года *** ИП Карпова А.М.
за налоговый период 2024 года получила доход от деятельности автомобильной
мойки, фактически контролируемой Блиновым К.И. и Куманевым А.А., в размере 4
329 505 рублей.
Результатом
деятельности автомобильной мойки, формально осуществляемой от имени ИП Карповой
А.М., стало извлечение дохода, который Блинов не задекларировал, полные и
достоверные сведения о своем материальном положении, его источниках, размере и
легальности не представил. В целях сокрытия данного дохода и уклонения от
контроля уполномоченных органов он использовал подконтрольных ему лиц.
Тем самым Блинов
пренебрег наиболее важными мерами противодействия коррупции, к которым
относится добросовестное декларирование доходов и имущества чиновников.
Соблюдение указанных
мер обеспечивает государство эффективным правовым механизмом, способным
охранять его от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность
которой основывается на доверии общества.
Также Блинов не
сообщил о личной заинтересованности в связи с извлечением прибыли и возникшем
конфликте интересов по службе, меры по его предотвращению и урегулированию не
принял.
Другие ответчики -
ИП Карпова А.М. и Куманев А.А. при этих же обстоятельствах совершили
самостоятельное коррупционное правонарушение, поскольку участвовали в незаконном
обогащении Блинова К.И.
Просит взыскать
солидарно в доход Российской Федерации с Блинова К.И., Куманеева А.А. и ИП
Карповой А.М., денежные средства в размере 4 329 505 рублей, как
имущество, полученное с нарушением законодательства о противодействии
коррупции.
Судом к участию по
делу в качестве третьих лиц привлечены Министерство здравоохранения Ульяновской
области, Блинова (Жирнова) Л.В., ГУЗ «Клиническая станция скорой
медицинской помощи».
Рассмотрев
заявленные требования по существу, суд постановил приведенное выше решение.
В апелляционном
представлении прокурор Ульяновской области просит решение суда отменить и
принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном
объеме, считая принятое судом решение незаконным и необоснованным.
Отмечает, что судом
не принята в качестве надлежащего доказательства представленная истцом
справка-меморандум телефонных переговоров Блинова К.И., согласно которой в
период нахождения данного лица на государственной гражданской службе он
инициировал работу автомобильной мойки до определенного времени, заказывал
услугу прочистки канализации, обсуждал вопросы аренды здания мойки и оформления
соответствующих прав на данный объект, сообщал о намерении выдать заработную
плату работникам мойки, обсуждал распределение прибыли между ним и Куманевым
А.А., сообщал о намерении доставить моющие средства, обращался к ***. за получением
услуги по составлению налоговой отчетности.
Обращает внимание
суда на то, что достоверность содержащихся в справке‑меморандуме
сведений подтверждается письмом *** от 18 марта 2026 года ***, в котором
сообщается, что 27 ноября 2024 года были оказаны услуги по гидродинамической
прочистке труб по адресу: ***. При этом на странице 8 справки-меморандума
содержится диалог Блинова К.И. с представителем ***, в ходе которого он
заказывает указанную услугу.
Также отмечает, что
в материалах дела имеются пояснения Блинова К.И. от 23 июня 2025 года, в
которых он подтверждает, что принимал участие в данном бизнесе, извлекая доход.
Указывает, что суд не дал оценку письму *** в совокупности с иными материалами
дела и необоснованно признал справку-меморандум ненадлежащим доказательством.
Считает, что вывод
суда об отсутствии доказательств наличия связи между совершенным ответчиками
коррупционным правонарушением и причиненным бюджетной системе государства
ущербом не соответствует обстоятельствам дела.
Указывает, что
представленные в суд доказательства сводятся к участию Блинова К.И., в период
его нахождения на должности государственной гражданской службы, в деятельности
автомобильной мойки в целях получения дохода, что явилось основанием для
прокурорского реагирования и последующего его увольнения в связи с утратой
доверия. При этом распоряжение Министра здравоохранения Ульяновской области от
19 августа 2025 года об увольнении в связи с утратой доверия Блинова К.И.
не обжаловалось.
Просит учесть, что
ИП Карпова А.М. и Куманев А.А. принимали активное и добровольное участие в
указанной коррупционной деятельности, от участия в которой не отказались,
мер по предупреждению коррупции не приняли, тем самым совершили самостоятельное
коррупционное правонарушение и в силу действующего законодательства несут
гражданско-правовую ответственность.
В возражениях на
апелляционное представление Министерство здравоохранения Ульяновской области
просит решение суда оставить без изменений, а апелляционное представление
без удовлетворения.
Карпова А.М.,
Куманев А.А., Блинова (Жирнова) Л.В., а также представители Министерства
здравоохранения Ульяновской области и ГУЗ «Клиническая станция скорой
медицинской помощи» в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания
дела извещены своевременно и надлежащим образом, что подтверждается
отчетами об отслеживании почтовых отправлений, ходатайств об отложении
судебного заседания не заявили.
Кроме того,
информация о рассмотрении апелляционного представления в соответствии с
положениями Федерального закона от 22 декабря 2008 года № 262-ФЗ «Об
обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской
Федерации» размещена на официальном сайте Ульяновского областного суда в
информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»
(https://oblsud--uln.sudrf.ru/).
Поскольку в
соответствии с положениями части 3 статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации неявка лиц, надлежащим образом
извещенных о времени и месте судебного заседания, не является препятствием
к рассмотрению дела, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в
отсутствие неявившихся участников процесса.
Выслушав явившиеся
стороны, обсудив доводы апелляционного представления, проверив законность и
обоснованность судебного решения в пределах доводов представления в
соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.
Как установлено
судом первой инстанции и следует из материалов дела, распоряжением *** от 25
июня 2024 года *** Блинов К.И. с 25 июня 2024 года назначен на должность
государственной гражданской службы ***, с ним заключен срочный служебный
контракт сроком на 1 год по 24 июня 2026 года с испытательным сроком 3 месяца
(л.д. 14 т. 1).
Распоряжением *** от 02 ноября
2024 года *** Блинов К.И. с 02 ноября 2024 года назначен на должность
государственной гражданской службы *** и с ним заключен срочный служебный
контракт сроком на 1 год по 02 ноября 2025 года с испытательным сроком 3
месяца (л.д. 15 т. 1).
10 июня 2025 года
и.о. прокурора Ульяновской области в адрес министра здравоохранения Ульяновской
области вынесено представление *** с требованием рассмотреть вопрос о
расторжении служебного контракта с Блиновым К.И. в связи с утратой доверия, а
также привлечении к дисциплинарной ответственности должностного лица
Министерства здравоохранения Ульяновской области, ответственного за работу по
профилактике коррупции.
В представлении
указано о том, что Блинов К.И. в период замещения должности государственной
гражданской службы в *** совместно с Куманевым А.А. организовал
деятельность автомобильной мойки, расположенной по адресу: ***, направленную на
систематическое получение прибыли от оказания данного вида услуг. Деятельность
мойки осуществляется от имени ИП Карповой А.М. Блинов К.И. непосредственно
участвует в решении вопросов, связанных с набором персонала мойки и выплатой
заработной платы работникам, закупкой моющих средств, ремонтом помещений и
оборудования, оплатой коммунальных ресурсов, инкассацией денежных средств, а
также с распределением дохода, полученного от её деятельности, между собой
и Куманевым А.А. (л.д. 16 т. 1).
Распоряжением *** от 19 августа
2025 года *** за неисполнение требований частей 1 и 2 статьи 11 Федерального
закона от 25 декабря 2008 года №273-ФЗ «О противодействии коррупции», Блинов К.И.
освобожден от замещаемой должности и уволен с государственной гражданской
службы Ульяновской области 19 августа 2025 года в связи с утратой
представителем нанимателя доверия к государственному гражданскому служащему
Ульяновской области на основании пункта 1.1 части 1 статьи 37 Федерального
закона от 27 июля 2004 года №79-ФЗ «О государственной гражданской службе
Российской Федерации» (л.д. 18 т. 1).
Письмом от 26
августа 2025 года министр здравоохранения Ульяновской области уведомил
прокурора Ульяновской области об увольнении Блинова К.И. с государственной
гражданской службы Ульяновской области в связи с утратой представителем
нанимателя доверия (л.д. 17 т. 1).
Ссылаясь на то, что
в нарушение установленных законом антикоррупционных запретов, Блинов К.И. в
период замещения им государственных должностей фактически организовал и сам, а
также через доверенных лиц (Куманев А.А., Карпова А.М.) принял участие в
занятии предпринимательской деятельностью по оказанию услуг мойки автомобилей,
в результате чего ИП Карповой А.М. был получен доход за 2024 год в общем
размере 4 329 505 рублей, который в установленном законом порядке не был
отражен в справках о доходах и расходах государственного служащего, прокурор
основываясь на положениях подпункта 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса
Российской Федерации, статей 17, 19, 20, 20.1
Федерального закона от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О
государственной гражданской службе в Российской Федерации» и статей 8,
8.1, 10, 13 Федерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О
противодействии коррупции», обратился в суд с иском о взыскании указанной
суммы в доход Российской Федерации, требуя взыскать указанную сумму в
солидарном порядке с Блинова К.И., Куманева А.А. и индивидуального
предпринимателя Карповой А.М.
Разрешая исковые
требования прокурора и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции
посчитал, что оснований для применения положений подпункта 8 пункта 2 статьи
235 Гражданского кодекса Российской Федерации по настоящему делу не
имеется, поскольку доказательств перечисления или передачи денежных средств от
ИП Карповой А.М. Блинову К.И. в виде доходов и имущества, полученного в
процессе осуществления предпринимательской деятельности автомобильной мойки,
что заявленные ко взысканию денежные средства действительно получены в
результате несоблюдения установленных антикоррупционным законодательством
запретов, размер ущерба, причинно‑следственная связь между действиями
каждого ответчика и наступившими последствиями в виде причинения убытков
бюджетной системе государства, в материалы дела не представлено.
Судебная коллегия
соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют
фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, и нормам материального
права, регулирующим спорные отношения сторон.
Основные принципы
противодействия коррупции, правовые и организационные основы
предупреждения коррупции и борьбы с ней, минимизации и (или) ликвидации
последствий коррупционных правонарушений установлены Федеральным законом от 25
декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее -
Федеральный закон «О противодействии коррупции», здесь и далее приведен в
редакции, действовавшей на момент совершения вменяемого Блинову К.И.
коррупционного правонарушения).
В соответствии с
пунктами 3 и 3.1 части 1 статьи 17 Федерального закона от 27 июля 2004
года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», в
связи с прохождением гражданской службы гражданскому служащему запрещается
участвовать в управлении коммерческой или некоммерческой организацией, а также
заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц
(далее – Федеральный закон «О государственной гражданской службе
Российской Федерации», здесь и далее приведен в редакции, действовавшей на
момент совершения вменяемого Блинову К.И. коррупционного правонарушения).
Аналогичные запреты
в отношении лиц, замещающих должности государственной гражданской службы,
установлены и в пункте 2 части 3 статьи 12.1 Федерального закона «О
противодействии коррупции».
В силу требований
статьи 19 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской
Федерации» и части 3 статьи 10 Федерального закона «О противодействии
коррупции» на государственного гражданского служащего возложены обязанности по
принятию мер по предотвращению или урегулированию на муниципальной службы
конфликта интересов, под которым понимается ситуация, при которой личная заинтересованность
(прямая или косвенная) лица, замещающего должность, замещение которой
предусматривает обязанность принимать меры по предотвращению и урегулированию
конфликта интересов, влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное
исполнение им должностных (служебных) обязанностей (осуществление полномочий).
Согласно части 2
статьи 10 Федерального закона «О противодействии коррупции» под личной
заинтересованностью понимается возможность получения доходов в виде денег,
иного имущества, в том числе имущественных прав, услуг имущественного
характера, результатов выполненных работ или каких-либо выгод (преимуществ)
лицом, указанным в части 1 настоящей статьи, и (или) состоящими с ним в близком
родстве или свойстве лицами (родителями, супругами, детьми, братьями, сестрами,
а также братьями, сестрами, родителями, детьми супругов и супругами
детей), гражданами или организациями, с которыми лицо, указанное в части 1
настоящей статьи, и (или) лица, состоящие с ним в близком родстве или свойстве,
связаны имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями.
Как предусмотрено
частью 3.1 статьи 19 Федерального закона «О государственной гражданской
службе Российской Федерации» и частью 4 статьи 11 Федерального закона «О
противодействии коррупции» предотвращение или урегулирование конфликта
интересов может состоять в изменении должностного или служебного положения
гражданского служащего, являющегося стороной конфликта интересов, вплоть до его
отстранения от исполнения должностных (служебных) обязанностей в установленном
порядке и (или) в его отказе от выгоды, явившейся причиной возникновения
конфликта интересов.
Также, в силу пункта
2 части 1 статьи 20 Федерального закона «О государственной гражданской
службе Российской Федерации» и части 4 статьи 12.1 Федерального закона «О
противодействии коррупции» лица, замещающие государственные должности
Российской Федерации обязаны представлять сведения о своих доходах, об
имуществе и обязательствах имущественного характера, а также сведения о
доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруг
(супругов) и несовершеннолетних детей в порядке, установленном настоящим
Федеральным законом и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации
Согласно части 1
статьи 13 Федерального закона «О противодействии коррупции» за совершение
коррупционных правонарушений граждане Российской Федерации, иностранные
граждане и лица без гражданства несут уголовную, административную,
гражданско-правовую и дисциплинарную ответственность в соответствии с
законодательством Российской Федерации.
Согласно подпункту 8
пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации принудительное
изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по
основаниям, предусмотренным законом, производится обращение по решению суда в
доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в
соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии
коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.
Таким образом, из
системного толкования вышеназванных норм следует, что предусмотренное
подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации
обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества допускается
только к имуществу, в отношении которого лицом, в настоящем случае замещающим
должность муниципальной службы, при наличии обязанности предоставления
соответствующих сведений, не представлены доказательства его приобретения на
законные доходы, поскольку само совершение лицом, замещающим должность
муниципальной службы, коррупционного правонарушения вовсе не означает и не
влечет применения во всяком случае указанной гражданско-правовой
ответственности к такому лицу и/или юридическому лицу, от имени и/или в
интересах которого совершено коррупционное правонарушение, так как исходя из
обстоятельств и характера коррупционного правонарушения в соответствии с
законодательством Российской Федерации предусмотрено применение и других мер
ответственности - уголовной, административной, дисциплинарной.
В постановлении от
29 ноября 2016 года № 26-П «По делу о проверке конституционности подпункта 8
пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 17
Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих
государственные должности, и иных лиц их доходам» Конституционный Суд
Российской Федерации указал, что предусмотренное Федеральным законом «О
контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и
иных лиц их доходам» обращение в доход Российской Федерации имущества, в
отношении которого государственным (муниципальным) служащим не представлены
доказательства его приобретения на законные доходы, является, по существу,
особой мерой государственного принуждения, применяемой в случае нарушения
лицами, выполняющими публичные функции, антикоррупционного законодательства
(абзац второй пункта 5 названного постановления).
Из приведенных выше
положений закона и их толкования Конституционным Судом Российской Федерации
следует, что безвозмездное обращение в доход Российской Федерации имущества, в
отношении которого государственным (муниципальным) служащим не представлены
доказательства его приобретения на законные доходы, по существу является
санкцией за совершенное государственным или муниципальным служащим
коррупционное правонарушение, наличие которого презюмируется исходя из
соотношения совокупного дохода государственного или муниципального служащего и
его супруга (супруги) и произведенных ими расходов.
В то же время, как
следует из пункта 3.2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации
от 31 октября 2024 года № 49-П «По делу о проверке конституционности статей 195
и 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1 и абзаца второго пункта 2 статьи 200,
абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с
запросом Краснодарского краевого суда», многообразие деяний коррупционной
направленности, перечисленных в статье 1 Федерального закона «О противодействии
коррупции», и их повышенная латентность нередко обусловливают необходимость не
только количественно сопоставлять доходы лица, занимающего (занимавшего)
публично значимую должность, и членов его семьи с расходами, но и выяснять, в
частности, обстоятельства злоупотребления полномочиями, возникновения конфликта
интересов, принятия правонарушителем разного рода мер, имеющих целью сокрытие
таких действий, включая воспрепятствование осуществлению антикоррупционного
контроля.
Поэтому в основание
требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества как
приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую
должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции,
может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и
отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств,
когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными, а
незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение
имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной
направленности.
Фактически в данном
случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего
имущества не столько в качестве имущества, в отношении которого в
установленном порядке не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение
на законно полученные доходы, сколько в качестве имущества, в отношении
которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных
деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных
запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что
оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с предусмотренной в
подпункте 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации,
Федеральном законе «О противодействии коррупции» и Федеральном законе «О
контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные
должности, и иных лиц их доходам» правовой целью обращения в доход Российской
Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством
Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его
приобретения на законные доходы.
В соответствии с
частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,
каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается
как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено
федеральным законом.
Согласно
разъяснениям, данным в «Обзоре судебной практики по делам по заявлениям
прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества, в отношении
которого не представлены в соответствии с законодательством о противодействии
коррупции доказательства его приобретения на законные доходы» (утвержденном
Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 июня 2017 года) в силу
положений части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации прокурор обязан представить доказательства приобретения ответчиком
(ответчиками) в отчетном периоде земельного участка, другого объекта
недвижимости, транспортного средства, ценных бумаг, акций (долей участия, паев
в уставных (складочных) капиталах организаций) на сумму, превышающую его (их)
общий доход за три последних года, предшествующих отчетному периоду.
В частности,
прокурор обязан представить доказательства принадлежности спорного имущества
кому-либо из ответчиков, приобретения его в отчетном периоде, доказательства,
подтверждающие действительную стоимость имущества, факт превышения стоимости
этого имущества по отношению к совокупному доходу ответчиков за три последних года,
предшествовавших отчетному периоду, а также материалы, свидетельствующие о
соблюдении при осуществлении контроля за расходами процедуры, установленной
Федеральным законом «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих
государственные должности, и иных лиц их доходам».
Конституционный Суд
Российской Федерации в пункте 6.1 постановления от 31 октября 2024 года №
49-П отметил, что обращение имущества в доход Российской Федерации, как способ
противодействия коррупции, реализуется в процедуре гражданского искового
судопроизводства, которая существенно отличается как от
административно-деликтного и уголовного судопроизводства, так и от производства
по искам о возмещении вреда.
При этом, когда
требование прокурора основано на совершении лицом, занимавшим публично значимую
должность, конкретных деяний коррупционной направленности, в результате которых
приобретено имущество, об обращении которого в доход Российской Федерации подан
иск, предполагается доказывание прокурором совершения таких деяний, причинно-следственной
связи между ними и последующим приростом имущества ответчика, то есть факта
извлечения противоправного дохода за счет своего положения, с его помощью или
под его прикрытием.
Соответственно, в
зависимости от обстоятельств дела истцу надлежит доказывать, что лицо, на
которое распространяются антикоррупционные запреты, совмещало публичные функции
с коммерческой и иными видами запрещенной для него деятельности, принимало
лично либо опосредованно участие в управлении активами и формировании их структуры,
использовало свой статус и (или) предоставленные полномочия вопреки публичным
интересам в корыстных целях, совершало иные деяния коррупционной
направленности, извлекало доход от указанных действий. В случае если
имущество, полученное путем совершения деяний коррупционной направленности, или
доходы от него были частично или полностью превращены или преобразованы в иные
активы, прокурор должен доказать факт такого превращения или преобразования.
Такое распределение
бремени доказывания по антикоррупционным искам, в той части, в какой их
основания выходят за пределы оценки количественного соотношения доходов и
расходов, учитывает охраняемые законом интересы ответчиков и третьих лиц,
которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения
значимых для рассмотрения дела доказательств.
Вместе с тем,
вопреки доводам апелляционного представления, прокурором не представлена
совокупность доказательств, свидетельствующих о том, что Блинов К.И., являясь
лицом, на которое распространяются антикоррупционные запреты, совмещал
публичные функции с коммерческой и иными видами запрещенной для него
деятельности, извлекая доход от указанных действий.
Как верно указано
судом первой инстанции материалы дела не содержат доказательств перечисления
или передачи ИП Карповой А.М. Блинову К.И. денежных средств, либо имущества
полученных в ходе осуществления предпринимательской деятельности автомобильной
мойки.
Из декларации ИП
Карповой А.М. по упрощенной системе налогообложения и декларации по форме ***
за отчетный 2024 год следует, что за первый квартал 2024 года ИП Карповой А.М.
получен доход от предпринимательской деятельности в размере 869 433 рубля,
за полугодие - 2 102 578 рублей, за девять месяцев –
3 132 845 рублей, за весь налоговый период - 4 329 505
рублей (л.д. 10‑11 т. 2).
Блинов К.И. на
должность государственной гражданской службы *** был назначен только 25 июня
2024 года, то есть до указанной даты Блинов К.И. не являлся лицом, которому
запрещено участвовать в управлении коммерческой организацией, либо заниматься
предпринимательской деятельностью.
Вместе с тем сумма,
заявленная прокурором к взысканию (4 329 505 рублей), представляет
собой задекларированную ИП Карповой А.М. сумму доходов, полученных от
осуществления предпринимательской деятельности за весь 2024 год, а не за
период, в который на Блинова К.И. распространялись антикоррупционные
запреты.
Доказательств того,
что вся указанная прокурором сумма доходов ИП Карповой А.М. за 2024
года поступила в распоряжение Блинова К.И., материалы дела не содержат.
Вопреки доводам
апелляционного представления, справка-меморандум телефонных переговоров
Блинова К.И. от 02 июня 2025 года и информация *** о размере задекларированного
ИП Карповой А.М. дохода за 2024 года, не свидетельствуют о наличии
оснований для применения в отношении ответчиков мер государственного
принуждения, предусмотренных подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского
кодекса Российской Федерации, применяемых в случае нарушения лицами,
выполняющими публичные функции, антикоррупционного законодательства.
В целом доводы апелляционного представления основанием
к отмене решения суда не являются, поскольку фактически повторяют доводы искового
заявления, сводятся к позиции, занятой стороной истца в ходе рассмотрения дела,
являлись предметом судебного разбирательства, о чем в судебном решении имеются
подробные суждения суда, оснований не согласиться с которыми у судебной
коллегии не имеется.
Вопреки доводам апелляционного представления,
юридически значимые обстоятельства судом определены правильно, верно применен
материальный закон, регулирующий возникшие между сторонами отношения, нарушений
норм процессуального права, влекущих отмену решения, судом не допущено, в связи
с чем оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам
апелляционного представления не имеется.
Руководствуясь
статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,
судебная коллегия
определила:
решение Ленинского районного суда города
Ульяновска от 18 марта 2026 года оставить без изменения, апелляционное
представление прокурора Ульяновской области – без удовлетворения.
Определение суда
апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.
Апелляционное
определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Шестой кассационный
суд общей юрисдикции (г. Самара) в течение трех месяцев со дня изготовления
мотивированного апелляционного определения по правилам, установленным главой 41
Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, через Ленинский
районный суд города Ульяновска.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 08 июля 2026 года.