УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
Судья Грачева Т.Л.
Дело № 33-1278/2021
А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О
Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
город Ульяновск 30 марта 2021
года
Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского
областного суда в составе:
председательствующего Федоровой Л.Г.,
судей Герасимовой Е.Н., Фоминой В.А.
при секретаре Воронковой И.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании дело №2-2928/2020
по апелляционной жалобе Тонковой Ольги
Александровны, апелляционной жалобе Государственного учреждения
здравоохранения «Ульяновская областная клиническая больница», апелляционному представлению
прокурора Ленинского района г.Ульяновска на решение Ленинского районного
суда г.Ульяновска от 26 ноября 2020 года, по которому постановлено:
В удовлетворении исковых
требований Тонковой Ольги Александровны
к ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Ульяновской области о взыскании компенсации морального
вреда отказать.
Взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Ульяновская
областная клиническая больница» в
пользу Бюджетного учреждения
Чувашской Республики «Республиканское
бюро судебно-медицинской экспертизы»
Министерства здравоохранения Чувашской
Республики расходы на
проведение экспертизы в сумме 41 200 руб.
Заслушав доклад судьи Федоровой Л.Г., пояснения истца
Тонковой О.А., ее представителя адвоката Якуповой Д.И., поддержавших доводы
апелляционной жалобы истицы и возражавших против доводов жалобы ответчика,
представителя ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» Кондратьевой Л.Н., третьего лица Сурминовой А.Ю.,
настаивавших на удовлетворении апелляционной жалобы ответчика, заключение
прокурора Холодилиной Ю.О., поддержавшей апелляционное представление прокурора
и полагавшей решение суда подлежащим
отмене, судебная коллегия
У С Т А Н О В И Л А :
Тонкова О.А. обратилась в суд с иском к
Государственному учреждению здравоохранения «Ульяновская областная клиническая больница» (далее - ГУЗ УОКБ), Министерству здравоохранения Ульяновской области о взыскании компенсации
морального вреда.
В обоснование заявленных требований указала, что в конце мая
2019 года её маму Н*** Н.П., 1950 года рождения, в связи с ухудшением состояния
здоровья положили в ГУЗ УОКБ в кардиологическое отделение на лечение в связи со
***. ****** Н.П. имела заболевание – *** примерно в 2006 году у неё случился ***.
Во время нахождения в стационаре врачи кардиологического отделения сообщили ей
о необходимости проведения операции на сердце. 3 июня 2019 года утром Н*** Н.П.
уехала в ГУЗ УОКБ. На 4 июня 2019 года ей назначили операцию на 09 часов утра,
до операции ей было запрещено принимать пищу. 4 июня 2019 года в 12 часов 42
минуты истица позвонила маме, она сообщила, что операция еще не проводилась, и
она находится в ожидании, сильно переживает, хочет кушать, плохо себя
чувствует. По какой причине операция откладывается, ей никто не пояснил. В этот
же день Н*** Н.П. говорила с братом
истицы примерно в 13 часов, ему также жаловалась на плохое состояние здоровья.
Около 17 часов дочь истицы позвонила на телефон бабушки, и ей сказали, что она
до сих пор в операционной. В 17 часов 59 минут ей позвонил незнакомый номер, и
сообщили, что мать умерла во время операции (у нее случился еще один ***).
Считает, что смерть Н*** Н.П. наступила из-за того, что операция была проведена
не в назначенное время, ей сообщили, что операция будет начата в 9 часов, но в
назначенное время операция, не началась, это привело к ухудшению состояния её
здоровья. Операцию можно откладывать при поступлении пациента в экстренном
порядке по скорой помощи, либо при ухудшении состояния данного пациента. Как
выяснилось при проверке, поступивших по скорой в этот день не было, а состояние
Н*** Н.П. непосредственно перед началом операции никто (кардиолог) не проверял.
Врач осматривал её только при утреннем обходе, что известно из записей в
медкарте и выводов эксперта, однако врачи обязаны были проверить состояние
пациента непосредственно перед операцией. Также считает, что операция была
назначена неправильно, такую операцию нельзя было проводить, поскольку ***.
Запись операции за 04.06.2019, во время которой наступила смерть Н*** Н.П., со
слов врачей не сохранилась, предполагает
уничтожение данной записи намеренным, в связи с началом проверки по
факту смерти Н*** Н.П. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы №
315-М от 26.02.2020, проведенной в ходе доследственной проверки
Железнодорожного межрайонного следственного отдела СУ СК России по Ульяновской
области по факту смерти Н*** Н.П., установлены нарушения, допущенные
медицинским персоналом, при лечении Ножкиной Н.П. в ГУЗ УОКБ в период с
29.05.2019 по 04.06.2019. Использование лекарственного средства (***), записи о
проведении *** теста (сам анализ отсутствует в карте), нет оценки по шкале SentaxScore (***), отсутствие
ЭКГ при поступлении в стационар и за 31.05.2019, нет осмотра пациента
непосредственно перед началом операции, сокрытие, уничтожение флэш-карты с
записями операций, игнорирование врачей на вызов следователя на опрос. Считает,
что врачи халатно и безответственно отнеслись к лечению пациента, в результате
чего она лишилась близкого человека.
Просила взыскать с ответчиков Министерства здравоохранения Ульяновской
области и ГУЗ «Ульяновская
областная клиническая больница» в
свою пользу возмещение морального вреда в размере 1 000 000 рублей.
Рассмотрев исковые
требования по существу, суд принял вышеуказанное решение.
В апелляционной жалобе Тонкова О.А. не соглашается с
решением суда, просит его отменить, принять по делу новое решение.
В обоснование доводов жалобы указывает, что решение суда
является незаконным, необоснованным, судом неверно установлены обстоятельства
дела, не применены нормы права, подлежащие применению.
В жалобе выражает несогласие с выводом суда об отсутствии
прямой причинно-следственной связи между допущенными ответчиком дефектами
диагностики и лечения Н*** Н.П. и её смертью, что сам по себе факт оказания
ответчиком медицинской помощи пациенту с дефектами, установленными заключением
экспертизы, не является достаточным основанием для взыскания с ответчика в
пользу истца компенсации морального вреда. Ссылаясь на нормы действующего
законодательства, полагает, что достаточным условием для удовлетворения иска о
компенсации морального вреда является установленный факт нарушения прав
потребителя. Считает, что ответчиком суду не было представлено доказательств,
подтверждающих отсутствие его вины в не проведении Н*** Н.П. всех необходимых
обследований, не установлении верного диагноза, введении препарата, на который
у пациента имелась аллергия и не проведению других мероприятий, повлекших в
своей совокупности смерть Н*** Н.П. Считает, что судом не дана оценка доводам
истца, на которых основаны требования о компенсации морального вреда, а именно
тому, что в случае оказания Н*** Н.П. качественной медицинской помощи и
своевременной постановке правильного диагноза смерть пациентки могла не
наступить. Полагает, что суд не дал надлежащей оценки заключению экспертизы
№61-к от 23.10.2020, в котором отмечены недостатки оказания медицинской помощи
Н*** Н.П., в том числе и то, что не было
своевременно установлено верного диагноза – повторного *** ***, имевшегося у
пациентки и явившегося причиной её смерти. Таким образом, назначенное лечение,
в том числе проведение операции 04.06.2019 не соответствовало характеру
фактически имевшегося у Н*** Н.П. заболевания. В связи с этим, считает
необоснованным вывод суда о том, что смерть Н*** Н.П. не связана с недостатками
оказанной медицинской помощи. Считает, что суд неправомерно положил в основу
решения об отказе в удовлетворении исковых требований о компенсации морального
вреда лишь заключение экспертизы №61-к от 23.10.2020, без взаимосвязи с
обстоятельствами дела. Кроме того, указывает, что в данном заключении эксперты
не смогли дать ответ относительно наличия недостатков при проведении
оперативного вмешательства и их причинно-следственной связи со смертью
пациентки, причиной чему явилось непредставление ответчиком исходного
материала, данных видеозаписи коронографии от 30.05.2019, материала
видеорегистрации коронарной ангиопластики от 04.06.2019, проведенных ГУЗ
«Ульяновская областная клиническая больница» в отношении Н*** Н.П.
В апелляционной жалобе ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» просит отменить решение суда в части взыскания с больницы
в пользу Бюджетного
учреждения Чувашской Республики
«Республиканское бюро судебно-медицинской
экспертизы» Министерства здравоохранения
Чувашской Республики расходов на
проведение экспертизы в сумме 41 200 руб.
В обоснование доводов жалобы, ссылаясь на нормы действующего
законодательства, считает, что данные расходы надлежит взыскать с Тонковой
О.А., поскольку решением суда ей отказано в удовлетворении исковых требований.
Кроме того, указывает, что ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница»
возражало против назначения судебной медицинской экспертизы по данному делу.
Считает, что нормы закона о защите прав потребителей к данным правоотношениям
не применимы, поскольку медицинская помощь Н*** Н.П. оказывалась бесплатно и в
соответствии со стандартами оказания медицинской помощи.
В апелляционном представлении прокурор Ленинского района
г.Ульяновска выражает несогласие с решением суда. При этом указывает на
несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушение судом
норм материального и процессуального права. Считает, что суд неправомерно
возложил на истца обязанность доказывания ненадлежащего качества оказанных
ответчиком медицинских услуг, поскольку согласно нормам действующего
законодательства и разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 №17 «О рассмотрении судами
гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», именно исполнитель (ГУЗ
«Ульяновская областная клиническая больница») обязан доказать обстоятельства,
являющиеся основанием для освобождения от ответственности за ненадлежащее
оказание услуг. Однако больницей не было представлено доказательств,
подтверждающих отсутствие её вины в оказании медицинской помощи и в самой диагностике
заболевания. Считает неправомерным вывод суда о том, что наличие дефектов
оказания медицинской помощи без подтверждения того, что именно они привели к
смерти пациентки, могли свидетельствовать о причинении морального вреда только
самой Н*** Н.П., а не её дочери – Тонковой О.А. Считает, что суд неправомерно
взыскал расходы на проведение экспертизы с ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница».
Тонкова О.А. в возражениях на апелляционную жалобу ГУЗ
«Ульяновская областная клиническая больница» просит отказать в её
удовлетворении.
Дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, своевременно
и надлежащим образом извещенных о рассмотрении дела.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб,
апелляционного представления прокурора, возражений, судебная коллегия приходит
к следующему.
В соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального
кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в
пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и
возражениях относительно жалобы, представления.
Как следует из материалов дела и установлено судом первой
инстанции, 29.05.2019 года Н*** Н.П. в плановом порядке была госпитализирована
в кардиологическое отделение ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница», ей был установлен диагноз: ***
30.05.2019 пациентке показано оперативное лечение - АКШ в
плановом порядке.
04.06.2019 проведена операция: *** в ходе которой произошли ***, произведены реанимационные мероприятия. Больная переведена
в реанимационное отделение. В 16.40 реанимационные мероприятия прекращены,
констатирована биологическая смерть. Труп направлен на патологоанатомическое
исследование. Заключительный клинический диагноз: основной - *** 04.06.2019,
перенесенный *** в 2015 году; осложнения: ***; сопутствующий- *** в 2008 году. ***
При патологоанатомическом вскрытии и последующем
гистологическом исследовании аутопсийного материала обнаружен повторный ***, от
чего и наступила смерть больной, при явлениях ***, ***. Совпадение клинического
к патологоанатомического диагнозов.
Н*** Н.П.
приходилась истице родной матерью.
Согласно акту внеплановой документарной целевой проверки
ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности
Министерства здравоохранения Ульяновской области от 02.09.2019 №94 по вопросу
оказания мед.помощи в ГУЗ УОКБ Н*** Н.П., критерии качества специализированной
мед.помощи взрослым при *** - не нарушены, нарушений этапов, условий, сроков -
не выявлено, нарушение требований нормативных документов не выявлено, стандарт
оказания медицинской помощи при данном заболевании при плановой госпитализации
отсутствует в РФ.
По факту смерти Н*** Н.П.
возбуждено уголовное дело.
В рамках данного уголовного
дела была назначена
судебно-медицинская экспертиза,
порученная ГКУЗ «УОБСМЭ», которая не
установила прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания
медицинской помощи Н*** Н.П. и ее смертью, при этом отмечено,
что риск наступления смерти Н***
Н.П. не зависел
от времени начала операции
04.06.2019.
Постановлением следователя Железнодорожного следственного
отдела Следственного управления Следственного комитета РФ по Ульяновской
области от 21.03.2020 установлено, что фактов,
свидетельствующих о совершении в отношении Н*** Н.П. преступлений,
предусмотренных ч. 2 ст. 109 УК РФ не установлено, поскольку медицинская помощь
Н*** Н.П. оказывалась по имевшимся у неё симптомам согласно приказам МЗ РФ.
Кроме того, каких-либо данных,
свидетельствующих, что в отношении Н*** Н.П. были совершены противоправные деяния, отсутствуют.
Обращаясь с настоящим иском, Тонкова О.А., дочь Н*** Н.П.,
указала на то, что ее матери была оказана медицинская помощь ненадлежащего
качества, что и способствовало ее смерти.
Рассмотрев
по существу заявленные требования и отказав в их удовлетворении, суд
неправильно определил юридически значимые обстоятельства, дал неверную правовую
оценку представленным доказательствам и неверно установил обстоятельства дела,
что в силу ст. 330 ГПК РФ является основанием к отмене принятого судом решения
в части.
Основные
права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2
ст. 17 Конституции Российской Федерации).
Каждый
имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в
государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается
гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых
взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).
Здоровье
как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и
охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу
конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья,
медицинскую и социальную помощь.
Базовым
нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья
граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011
года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»
(далее по тексту Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).
В соответствии со статьями 3, 4 ФЗ «Об основах охраны
здоровья граждан в Российской Федерации» законодательство в сфере охраны
здоровья основывается на Конституции Российской Федерации; основными принципами
охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и
обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет
интересов пациента при оказании медицинской помощи.
Согласно ст.19 Федерального закона РФ «Об основах охраны
здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую
помощь. Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме,
оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных
гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на
получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с
договором добровольного медицинского страхования.
Согласно ст. 2 вышеуказанного Федерального закона
медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и
(или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских
услуг.
Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или
комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и
лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное
законченное значение.
Лечение – это комплекс медицинских вмешательств, выполняемых
по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или
облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента,
восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни.
Под качеством медицинской помощи понимается совокупность
характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи,
правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации
при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного
результата.
В силу положений частей 2, 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны
здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские
работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с
законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья,
причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской
помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им
медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке,
установленных законодательством Российской Федерации.
Проверяя доводы истицы о некачественно оказанной Ножкиной
Н.П. медицинской помощи врачами ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница» судом была назначена комиссионная,
комплексная судебно-медицинская
экспертиза, проведение которой было поручено экспертам Федерального
государственного учреждения главное бюро МСЭ Чувашской Республики.
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы №61-к от
09.11.2020, при экспертном анализе оказания медицинской помощи Н*** Н.П. в ГУЗ
«УОКБ» в период с 29.05.2019 по 04.06.2019 выявлены дефекты диагностики:
нераспознавание основного заболевания – ***, имевшегося у Н*** Н.П., и
явившейся причиной смерти; отсутствие
проведения определения ***, предусмотренного Стандартом специализированной
медицинской помощи при нестабильной стенокардии, остром и повторном *** (без
подъема сегмента ST),
утвержден приказом МЗ РФ от 01.07.2015 №405 ан; неверная оценка риска
внутригоспитальной летальности по шкале GRACE, а именно, пациент отнесен к низкому риску смерти (по сумме
баллов в 95), однако, учитывая наличие отклонений *** на ЭКГ от 29.05.2019, Н***
Н.П., по сумме баллов должна была быть отнесена к среднему риску смерти.
Дефекты лечения: использование с целью местной анестезии при проведении ***
31.05.2019 и *** от 04.06.2019 ***,
несмотря на наличие у Ножкиной Н.П. указания в медкарте о наличии аллергической
реакции на введение данного препарата; отсутствие включения в комплекс
проведения реанимационных мероприятий Н*** Н.П. временной
электрокардиостимуляции с целью профилактики внезапной смерти. Выявленные дефекты
диагностики и лечения в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным
исходом – смертью Н*** Н.П. не состоят. Ввиду отсутствия и невозможности
предоставления материала видеорегистрации проведенного 04.06.2019 в ГУЗ «УОКБ»
оперативного вмешательства на *** экспертной комиссии решить вопрос о наличие
либо отсутствии каких-либо недостатков, а также правильности выполнения техники
оперативного вмешательства не представляется возможным. Причиной смерти Н***
Н.П. явилась *** (возникшая во время проведения ***, развившаяся в результате
повторного *** (давностью около 10-14 суток). Установить размер и глубину очага
поражения *** по данным представленных на экспертизу медицинских документов не
представляется возможным. Причиной смерти Н*** Н.П. явились характер и тяжесть
течения основного заболевания -
повторного *** Дефектов оказания медицинской помощи, находящихся в
прямой причинно-следственной связи со смертью Н*** Н.П. экспертной комиссией не
выявлено (л.д.178-190, т.1).
В соответствии с положениями статьи 79 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации, при возникновении в процессе
рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях
науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы
может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или
нескольким экспертам.
Согласно статье 86 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подобное описание
проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на
поставленные судом вопросы.
В данном случае отсутствуют основания ставить под сомнение достоверность
заключения судебной экспертизы, поскольку она проведена компетентными экспертами в
соответствии с требованиями Федерального закона от 31
мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной
судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании
определения суда о поручении проведения экспертизы, имеющейся медицинской
документации и иных материалов гражданского дела, содержание которых нашло своё
отражение в исследовательской части заключения.
Не доверять данному заключению оснований не имеется,
назначение и проведение указанной экспертизы полностью соответствуют
требованиям процессуального законодательства, члены комиссии имеют специальное
образование и достаточный опыт работы по специальности, обладают специальными
познаниями в исследуемой области, предупреждены судом об уголовной
ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложного
заключения, не имеют заинтересованности в результатах рассмотрения гражданского
дела. Выводы комиссии основаны на подробном исследовании всей медицинской
документации, материалов гражданского дела. Сведений, ставящих под сомнение
объективность лиц, проводивших судебную экспертизу, не представлено.
Исходя из вышеизложенного, судебная коллегия приходит к
выводу о том, что при оказании
медицинской помощи Н*** Н.П. в ГУЗ «УОКБ» в период с 29.05.2019 по 04.06.2019
выявлены дефекты диагностики и лечения.
В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса РФ вред,
причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном
объеме лицом, причинившим вред.
В силу статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо
либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении
трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Частью 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской
Федерации определено, если гражданину причинен моральный вред (физические или
нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные
права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага,
а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на
нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Под моральным вредом понимаются нравственные или физические
страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие
гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье,
достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни,
личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные
права (право на пользование своим именем, право авторства и другие
неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты
интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса
Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в
зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных
страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина
является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда
должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается
судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный
вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
При определении размера компенсации морального вреда суд
принимает во внимание принцип, последовательно утверждаемый Европейским судом
по правам человека в своих решениях, согласно которому всякое вмешательство в
права собственности должно отвечать критерию пропорциональности; при
вмешательстве необходимо придерживаться критерия справедливого равновесия между
интересами общества и требованиями защиты основных прав человека.
Таким образом, по
материалам дела установлено, что ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница» в отношении пациентки Н***
Н.П. были допущены следующие дефекты диагностики: нераспознавание основного
заболевания – повторного *** имевшегося у Н*** Н.П., и явившейся причиной
смерти; отсутствие проведения определения
*** предусмотренного Стандартом специализированной медицинской помощи при ***,
утвержден приказом МЗ РФ от 01.07.2015 №405 ан; неверная оценка риска
внутригоспитальной летальности по шкале GRACE, а именно, пациент отнесен к низкому риску смерти (по сумме
баллов в 95), однако, учитывая наличие отклонений *** на ЭКГ от 29.05.2019, Н***а
Н.П., по сумме баллов должна была быть отнесена к среднему риску смерти, а
также допущены дефекты лечения: использование с целью местной анестезии при
проведении *** 31.05.2019 и *** 04.06.2019 ***, несмотря на наличие у Н***
Н.П. указания в медкарте о наличии аллергической реакции на введение данного
препарата; отсутствие включения в комплекс проведения реанимационных
мероприятий Н*** Н.П. временной электрокардиостимуляции с целью профилактики
внезапной смерти.
При этом, каких-либо
доказательств того, что данные недостатки в оказании медицинской помощи
непосредственно явились причиной смерти Н*** Н.П., не представлено.
Установив факт
оказания ответчиком в отношении пациентки Н*** Н.П. медицинской помощи с
дефектами диагностики и лечения, судебная коллегия приходит к выводу о наличии
правовых оснований для удовлетворения исковых требований Тонковой О.А. о
компенсации морального вреда.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О
применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской Федерации», под
общепризнанными принципами международного права следует понимать
основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и
признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от
которых недопустимо (пункт 1 этого постановления).
Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав
человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам
человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и
Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений
этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после
вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального
закона от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав
человека и основных свобод и Протоколов к ней»), поэтому применение судами
вышеназванной конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского
Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав
человека и основных свобод (пункт 10 названного постановления).
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его
жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам
человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и
между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими
родственниками.
Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и
основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях
Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции
Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей
150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае
причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации
морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи
такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей,
характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между
членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных
и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья
их близкому родственнику, другому лицу, являющемуся членом семьи по иным
основаниям (в частности, опека, попечительство).
Согласно
разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 26 января 2001 года № 1 «О применении судами
гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам
вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что
причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные
блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с
возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию
морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины
причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни
или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100
Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что,
поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях
испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему
морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь
размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации
морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует
исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с
индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины
нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18
марта 2010 года по делу «Максимов (Maksimov) против России» указано, что задача
расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле,
предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не
существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль,
физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды
всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту
или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В
противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы
компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не
рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в
соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.
Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты
нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101
Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы
для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о
компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные
незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных
потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными
особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические
обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости,
соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие
принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом
соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть
приведены в судебном постановлении.
При
определении размера компенсации морального вреда, с учетом вышеприведенных норм
материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации,
судебная коллегия исходит из обстоятельств дела, степени допущенных
медицинскими работниками дефектов при оказании помощи Н*** Н.П., характера
нравственных страданий и переживаний, перенесенных истицей Тонковой О.А. вследствие некачественного оказания
медицинской помощи ее матери, также принимая во внимание требования разумности
и справедливости, и полагает необходимым взыскать с ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» в пользу Тонковой О.А. 150 000 руб.
Поскольку
компенсация морального вреда взыскивается в пользу истицы Тонковой О.А. в связи с ненадлежащим оказанием ее близкому
родственнику – матери Н*** Н.П. медицинских услуг ненадлежащего качества, не
повлекших ее смерть, оснований для взыскания с ответчика компенсации морального
вреда в заявленном размере –
1 000 000 руб., не
имеется.
Исходя
из того, что решение в части взыскания с ответчика компенсации морального
вреда состоялось в пользу истицы, оснований для удовлетворения жалобы ГУЗ
«Ульяновская областная клиническая больница» об отмене решения суда в части
взыскания с лечебного учреждения в пользу Бюджетного учреждения Чувашской Республики «Республиканское бюро
судебно-медицинской экспертизы»
Министерства здравоохранения Чувашской
Республики расходов на
проведение экспертизы в сумме 41 200 руб., не имеется.
Таким образом, решение суда подлежит отмене в части отказа
во взыскании с ГУЗ «Ульяновская областная клиническая больница» в пользу
Тонковой О.А. компенсации морального вреда с принятием в этой части нового
решения о частичном удовлетворении исковых требований.
Руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,
судебная коллегия
О П Р Е Д Е Л И Л А:
решение Ленинского районного
суда города Ульяновска от 26 ноября 2020 года отменить в части отказа в
удовлетворении исковых требований Тонковой
Ольги Александровны к ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» о взыскании
компенсации морального вреда.
Принять в указанной части новое решение.
Исковые требования Тонковой
Ольги Александровны к ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» о взыскании компенсации морального
вреда удовлетворить частично.
Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Ульяновская областная клиническая больница» в пользу Тонковой Ольги Александровны компенсацию
морального вреда в размере 150 000 руб.
В
остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ГУЗ «Ульяновская областная
клиническая больница» без удовлетворения.
Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную
силу со дня его принятия.
Апелляционное определение может быть обжаловано в
течение трех месяцев в кассационном
порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) по правилам,
установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации через Ленинский районный суд города Ульяновска.
Председательствующий
Судьи: