УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ
СУД
Судья Киреева Р.Р. УИД 73RS0001-01-2026-000445-53
Производство
№ 33-3777/2026
А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р
Е Д Е Л Е Н И Е
город Ульяновск 25
августа 2026 года
Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского
областного суда
в составе:
председательствующего
Кузнецовой Э.Р.,
судей Тудияровой С.В., Комиссаровой Л.Н.,
при секретаре Пугачевой Е.А.,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные
жалобы индивидуального предпринимателя Герлингер Галины Владимировны,
представителя Арифуллина Миркасима Яхьяевича – Резниченко Юлии Александровны на
решение Ленинского районного суда города Ульяновска от 27 апреля 2026 года по
гражданскому делу № 2-930/2026, которым постановлено:
исковые требования Арифуллина Миркасима Яхьяевича
удовлетворить частично.
Расторгнуть договор от 25 октября 2023 года, заключенный между Арифуллиной
Еленой Сергеевной (Шафранской Евой Сергеевной) и индивидуальным
предпринимателем Герлингер Галиной Владимировной.
Взыскать с общества с ограниченной
ответственностью «Дом на Матросова» в пользу Арифуллина Миркасима Яхьяевича
(паспорт гражданина Российской Федерации серии ***) уплаченные денежные
средства по договору от 25 октября 2023 года в размере 19 320 000 руб., штраф в
размере 966 000 руб.
В удовлетворении остальной части требований о
расторжении договора от 29 декабря 2023 года, взыскании неустойки, штрафа в
большем размере и в требованиях к ИП Герлингер Г.В. – отказать.
Встречные исковые требования ИП Герлингер Галины
Владимировны удовлетворить частично.
Признать ничтожным договор уступки прав требования
(цессии) от 26
июня 2025 года, заключенный между Шафранской Евой Сергеевной и Арифуллиным
Миркасимом Яхьяевичем в отношении права требования по договору от 29 декабря
2023 года №*** применить последствия недействительности ничтожной сделки.
Взыскать с Шафранской Евы Сергеевны в пользу
Арифуллина Миркасима Яхьяевича денежные средства уплаченные по договору уступки
прав требования (цессии) от 26 июня 2025 года в отношении права требования по
договору от 23 октября 2023
года №*** в размере 700 000 руб.
В удовлетворении остальной части требований ИП
Герлингер Галины Владимировны о признании договора уступки прав требования
(цессии) от
26 июня 2025 года в отношении права требования по договору от 23 октября
2023 года недействительным (ничтожным), применении последствий
недействительности ничтожной сделки – отказать.
Заслушав доклад судьи Кузнецовой Э.Р., объяснения представителя Арифуллина М.Я. – Резниченко
Ю.А., поддержавшей доводы своей апелляционной жалобы, и
возражавшей против доводов жалобы ИП Герлингер Г.В.,
представителя ИП Герлингер Г.В. – Черновой С.Ю., поддержавшей доводы
апелляционной жалобы своего доверителя, и возражавшей против доводов жалобы представителя
Арифуллина М.Я., Шафранской Е.С., полагавшей решение суда законным и
обоснованным, судебная коллегия
установила:
Арифуллин М.Я. обратился в суд с иском к индивидуальному
предпринимателю Герлингер Г.В. о расторжении договора, взыскании неустойки,
штрафа.
В обоснование указано, что между первоначальным инвестором
Арифуллиной Е.С. и ответчиком заключены договоры, по которым инвестор внес
указанные суммы для приобретения в собственность квартиры и машино-места.
Ответчик нарушил установленный договорами срок строительства
и передачи объектов – до 30 ноября 2023 года.
26 июня 2025 года между инвестором и истцом заключены
договоры уступки прав (цессии), о чем ответчик уведомлен 02 июля 2025 года.
07 ноября 2025 года истец направил ответчику претензию с
требованием расторгнуть договоры и возвратить денежные средства в 10-дневный
срок, однако претензия оставлена без ответа.
Просил суд расторгнуть договор инвестирования строительства
от 29 декабря
2023 года № *** и договор инвестирования строительства от 25 октября 2023 года;
взыскать с ИП Герлингер Г.В. уплаченные денежные средства по договору
инвестирования строительства 29 декабря 2023 года *** и по договору
инвестирования строительства от 25 октября 2023 года в сумме 20 820 000 руб.;
взыскать с ИП Герлингер Г.В. неустойку в соответствии с Законом «О защите прав
потребителей» за неудовлетворение в установленный договорами срок требования в
добровольном порядке в сумме 20 820 000 руб.
Судом к участию в деле в качестве соответчика привлечено ООО
«Дом на Матросова».
ИП Герлингер Г.В. обратилась со встречным исковым
требованием к Арифуллину М.Я. о признании договоров уступки прав требования
(цессии) недействительными (ничтожными), применении последствий
недействительности сделки.
В обоснование иска указано, что права требования по
договорам инвестирования от 25 октября 2023 года и от 29 декабря 2023 года № ***
были переданы истцу по первоначальному иску на основании договоров цессии
от 26
июня 2025 года, заключенных между Шафранской (ранее Арифуллиной) Е.С.(цедент) и
Арифуллиным М.Я. (цессионарий).
ИП Герлингер Г.В. полагает, что указанные договоры цессии
являются недействительными (ничтожными) сделками, поскольку заключены в период
расторжения брака между цедентом (Шафранской Е.С.) и ее супругом (сыном истца
по первоначальному иску). Договоры цессии были заключены между близкими
родственниками: бывшей супругой (первоначальным инвестором) и отцом мужа
(Истцом). Цена уступки прав требования была более чем в два раза ниже его
номинальной стоимости, по машино-месту по договору цессии — всего 700 000 руб.,
при договоре инвестирования — 1 500 000 руб.; по квартире — всего 9 000 000
руб., при договоре инвестирования — 19 320 000 руб., что не имеет разумного
экономического обоснования и свидетельствует о нерыночном характере сделки.
Более того, срок оплаты по договору цессии — лишь 01
февраля 2026
года, при дате заключения — июнь 2025 года, отсутствует реальное исполнение
обязательств по оплате.
После заключения договоров цессии истец по первоначальному
иску немедленно (в течение нескольких месяцев) обратился в суд с требованием о
расторжении договоров инвестирования, тогда как цедент в течение полутора лет
(с декабря 2023 года по июнь 2025 года) таких требований не заявляла.
Таким образом, договоры цессии являются мнимыми сделками,
совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые
последствия. Цессионарий (Арифуллин М.Я.) не имел намерения самостоятельно
реализовывать права требования к ответчику, в том числе требовать передачи
объекта инвестиций в натуре, регистрировать право собственности на квартиру и
машино-место. Напротив, единственной целью заключения договоров цессии являлось
создание формального основания для последующего судебного спора и предъявление
требований, которые сам цедент предъявлять не намеревался.
Просила суд признать недействительным (ничтожным) договор
уступки прав требования (цессии) от 28 июня 2025 года, заключенный между
Шафранской Е.С. (ранее Арифуллиной Е.С.) и Арифуллиным М.Я., в отношении прав
требования по договору инвестирования строительства от 25 октября 2023 года (квартира №
4, проектной площадью 161 кв.м). Признать недействительным (ничтожным) договор
уступки прав требования (цессии) от 26 июня 2025 года,
заключенный между Шафранской Е.С. (ранее Арифуллиной Е.С.) и Арифуллиным М.Я.,
в отношении прав требования по договору инвестирования строительства от 29
декабря 2023 года № *** (машино-место № 7, проектной площадью 30,5 кв.м).
Применить последствия недействительности ничтожных сделок - возвратить стороны
оспариваемых договоров цессии в первоначальное положение, существовавшее до
заключения указанных сделок.
Судом к участию в деле в качестве соответчика по встречному
требованию привлечена Шафранская Е.С.
Кроме того, судом к участию в деле в качестве третьих лиц,
не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,
привлечены Управление архитектуры и градостроительства администрации
г.Ульяновска, Агентство государственного строительного и жилищного надзора
Ульяновской области, Управление Федеральной службы государственной регистрации,
кадастра и картографии по Ульяновской области, администрации города Ульяновска,
филиал ППК «Роскадастр» по Ульяновской области, Арифуллин Р.М.,
Арифуллина Е.В.
Рассмотрев заявленные требования по существу, суд постановил
приведенное выше решение.
В апелляционной жалобе представитель Арифуллина М.Я. – Резниченко Ю.А.
просит отменить решение суда, принять новое решение об удовлетворении
требований Арифуллина М.Я. к ИП Герлингер Г.В. в полном объеме.
В обоснование доводов жалобы указывает, что суд первой
инстанции необоснованно отказал в расторжении договора инвестирования № ***
от 29 декабря 2023
года и признал ничтожным договор цессии от 26 июня 2025 года, взыскав с
Шафранской Е.С. в пользу Арифуллина М.Я. 700 000 руб.
При этом ни первоначальный инвестор, ни новый инвестор не
были уведомлены о переходе права собственности на объекты к ООО «Дом на
Матросова» (регистрация 28 декабря 2023 года, договор купли-продажи – 21 декабря 2023 года),
что нарушает пункт 6.2.9 договоров инвестирования и свидетельствует о
недобросовестном поведении ответчиков, введении инвесторов в заблуждение.
Суд не применил пункт 5 статьи 166 ГК РФ и разъяснения
Пленума Верховного Суда РФ, не дал оценки злоупотреблению правом со
стороны ИП
Герлингер Г.В. и ООО «Дом на Матросова», хотя сам признал общество надлежащим
ответчиком.
Также суд переквалифицировал договоры в договоры долевого участия
(ДДУ), применил Закон № 214-ФЗ, но необоснованно отказал во взыскании неустойки
по части 2 статьи 9 Закона № 214-ФЗ (проценты в двойном размере), несмотря на
представленный истцом расчет за период с 29 декабря 2023 года по 19 января 2026
года на сумму 16 722 624 руб. Указание суда на то, что истец возражал против
неустойки, не соответствует аудиозаписи заседания.
Кроме того, суд не рассмотрел вопрос о взыскании госпошлины
с ответчика, что нарушает статьи 88, 98 ГПК РФ.
Суд взыскал предоплату (19 320 000 руб.) с ООО «Дом на
Матросова», однако в нарушение части 3 статьи 382 ГК РФ должник (инвестор) не
был письменно уведомлен об уступке права требования к обществу, поэтому
надлежащим ответчиком по возврату предоплаты является ИП Герлингер Г.В.
В апелляционной жалобе ИП Герлингер Г.В. просит отменить решение суда, принять новое
решение, отказав в удовлетворении первоначальных исковых требований и
удовлетворив встречные исковые требования в полном объеме.
В обоснование доводов жалобы указывает, что суд неправильно
переквалифицировал инвестиционные договоры от 25 октября 2023 года и от 29
декабря 2023 года № *** в ДДУ, применив Закон № 214-ФЗ и Закон о защите прав
потребителей, тогда как объект – нежилые апартаменты в многофункциональном
комплексе, договоры не зарегистрированы, отсутствуют обязательные условия по
статье 15 Закона № 214-ФЗ, а заключение о соответствии от 11 октября 2023 года
выдано именно на многофункциональный объект.
Оснований для расторжения договора от 25 октября 2023 года
не имеется, поскольку строительство завершено досрочно, объект существовал на
момент подписания договора, срок окончания строительства (до 30 ноября 2023
года) соблюдён, получение разрешения на ввод (19 июня 2024 года) не является
нарушением, дающим право на расторжение по пункту. 9.3.1. Первоначальный
инвестор подписала акт приёма-передачи, получила ключи, пользовалась объектом,
производила ремонт, что свидетельствует о фактическом принятии, и в течение
полутора лет претензий не предъявляла.
Истец (Арифуллин М.Я.) приобрел права по цессии от 26 июня
2025 года, когда объект уже был построен и введен в эксплуатацию, поэтому на
момент перехода прав обязательства были исполнены, а основания для расторжения
отсутствуют. Претензия направлена 07 ноября 2025 года – спустя более четырех
месяцев после цессии, что свидетельствует об утрате интереса, и право на
односторонний отказ прекратилось в силу пункта 2 статьи 450.1 ГК РФ.
Суд необоснованно отказал в признании недействительным
договора цессии в отношении квартиры: стороны – бывшие супруги, сделка
совершена в период развода, цена уступки (9 млн руб.) занижена более чем вдвое,
оплата произведена лишь 12 января 2026 года – после подачи иска (28 января 2026 года), что
свидетельствует о мнимости и злоупотреблении правом. Отсутствует нотариальное
согласие супруга на отчуждение общего имущества. Суд переоценил факт передачи
денег, однако сама по себе передача не исключает мнимости, а поведение сторон
направлено на извлечение выгоды из недобросовестности.
Взыскание денежных средств с ООО «Дом на Матросова»
неправомерно, так как договор заключен с ИП Герлингер Г.В., переход права
собственности не означает автоматического перевода долга без согласия
инвестора, ООО не становилось стороной договоров, и возврат должен
производиться ИП Герлингер
Г.В., получившей деньги.
Кроме того, суд вышел за пределы встречных исковых
требований, применив последствия недействительности цессии по машино-месту и
взыскав с Шафранской Е.С. в пользу Арифуллина М.Я. 700 000 руб., тогда как
такое требование ИП Герлингер Г.В. не заявлялось, а стороны друг к другу
самостоятельных требований не предъявляли. Доказательства реальной оплаты
отсутствуют, и суд нарушил принцип диспозитивности, что является основанием для
отмены решения.
В заседание суда апелляционной инстанции Арифуллин
М.Я., ИП
Герлингер Г.В., представитель ООО «Дом на Матросова», третьи лица - представители Управления архитектуры и
градостроительства администрации г.Ульяновска, Агентства государственного
строительного и жилищного надзора Ульяновской области, Управления Федеральной
службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской
области, администрации города Ульяновска, филиала ППК «Роскадастр» по Ульяновской
области, Арифуллин
Р.М., Арифуллина Е.В. не явились, о
времени и месте проведения судебного заседания извещались надлежащим образом по
правилам статьи 113 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации, путем направления судебных извещений, ходатайств об
отложении слушания дела и документов, подтверждающих уважительность причин
своей неявки, в судебную коллегию не представили.
Информация
о времени и месте рассмотрения настоящего гражданского дела в соответствии
с частью 7 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации также заблаговременно размещена на официальном сайте Ульяновского
областного суда в сети «Интернет».
Руководствуясь положениями статьи 167
Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
В соответствии с
частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации, суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов,
изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы,
представления.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб,
выслушав объяснения участников процесса, судебная коллегия приходит к
следующему.
Как установлено судом и следует из
материалов дела, 12 ноября 2021 года ИП Герлингер Г.В. Управлением архитектуры
и градостроительства администрации города Ульяновска выдано разрешение на
строительство №***,
объекта капитального строительства – многопрофильного объекта на земельном
участке с кадастровым номером *** (л.д.163-179 том 1).
25 октября 2023 года между Арифуллиной (Шафранской) Е.С.
и ИП
Герлингер Г.В. заключен договор инвестирования, по условиям которого инвестор
вкладывает 19 320 000 руб. для приобретения в собственность квартиры проектной
площадью 161 кв. м (пункты 1.4, 4.2, 7.1) (л.д. 11-16 том 1).
Срок окончания строительства – до 30 ноября 2023 года,
информация о сдаче в эксплуатацию и возможности регистрации права предоставляется
в течение 5 рабочих дней после наступления события (пункт 5.1).
Получатель инвестиций обязался обеспечить ввод результата
инвестиционной деятельности в эксплуатацию и его сдачу инвестиционной
деятельности инвестору по акту приёма-передачи (пункты 5.4, 5.5, 6.2.1).
Согласно пункту 9.3.1 договора
инвестор вправе расторгнуть договор в одностороннем порядке, если получатель
инвестиций существенно отклоняется от сроков, установленных пунктом 5.1
Договора.
29 декабря 2023 года между
Арифуллиной Е.С. (Шафранской) и ИП Герлингер
Г.В. заключен аналогичный договор № *** на машино-место стоимостью 1 500 000
руб.
Оплата по обоим договорам
произведена в полном объеме, что подтверждено расписками и не оспаривалось
сторонами.
21 декабря 2023 года ИП Герлингер
Г.В. продала земельный участок и здание по адресу: ***, ООО «Дом на Матросова»,
право собственности последнего зарегистрировано в ЕГРН 28 декабря 2023
года (л.д. 16-17, 18-27 том 2).
17 января 2024 года в разрешение на
строительство внесены изменения о застройщике – ООО «Дом на Матросова» (л.д.
248 том 1).
19 июня 2024 года обществу выдано
разрешение на ввод объекта в эксплуатацию (л.д. 180-182 том 1).
26 июня 2025 года Шафранская Е.С.
(цедент) и Арифуллин М.Я. (цессионарий) заключили договоры уступки прав
требования по обоим инвестиционным договорам (л.д. 24-29 том 1, л.д. 197 том
3).
Цена уступки по квартире – 9 000
000 руб., по машино-месту – 700 000 руб.
Уведомление о цессии направлено
ответчику 02 июля 2025 года (л.д. 30-31
том 1).
07 ноября 2025 года истец направил претензию о расторжении
договоров и возврате денежных средств, которая оставлена без удовлетворения.
Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался
положениями статей 309, 310, 450.1, 166, 167, 170, 382, 384, 388 Гражданского
кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 30 декабря 2004 года № 214-ФЗ
«Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов
недвижимости» (Федеральный закон № 214-ФЗ), Закона Российской Федерации от 07
февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» (Закон о защите прав
потребителей), а также разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской
Федерации, содержащимися в постановлениях от 23 июня 2015 года № 25, от 21
декабря 2017 года № 54, и пришел к выводу о том, что заключенные сторонами
договоры инвестирования по своей правовой природе являются договорами участия в
долевом строительстве, поскольку направлены на привлечение денежных средств
гражданина для строительства многоквартирного жилого дома с целью приобретения
жилого помещения для личных нужд.
Суд установил, что ООО «Дом на Матросова» как новый
застройщик, приобретший права на земельный участок и объект, несет перед
участником долевого строительства те же обязательства, что и первоначальный
застройщик. Поскольку обязательства по передаче квартиры не исполнены, сроки
нарушения, уведомление о завершении строительства не направлялось, акт
приема-передачи не подписан, суд признал договор от 25 октября 2023 года
расторгнутым и взыскал уплаченные денежные средства и штраф в размере 5% от
взысканной суммы (часть 3 статьи 10 Закона № 214-ФЗ) с ООО «Дом на Матросова».
В части договора от 29 декабря 2023 года суд признал
ничтожным договор цессии, поскольку на момент заключения этого договора ИП
Герлингер Г.В. уже не являлась собственником объекта, право требования к ней не
существовало, в связи с чем цессия не породила правовых последствий; применил
последствия в виде взыскания с цедента Шафранской Е.С. в пользу
цессионария
Арифуллина М.Я. 700 000 руб., уплаченных по цессии.
В остальной части встречного иска о признании цессии по
квартире мнимой отказано за недоказанностью.
Требования Арифуллина М.Я. о взыскании неустойки по статье
23.1 Закона о защите прав потребителей и штрафа в большем размере оставлены без
удовлетворения, поскольку истец не заявлял требований о взыскании процентов по
части 2 статьи 9 Закона № 214-ФЗ.
Судебная коллегия считает выводы суда первой инстанции
правильными, основанными на нормах материального права и соответствующими
установленным обстоятельствам дела. Доводы апелляционных жалоб не могут служить
основанием для отмены решения.
Довод жалобы представителя Арифуллина М.Я. о необоснованном
отказе в расторжении договора от 29 декабря 2023 года и признании цессии
ничтожной судебной коллегией отклоняется.
Судом установлено, что на дату заключения договора
инвестирования №
ММ/7 (29 декабря 2023 года) ИП Герлингер Г.В. уже не являлась собственником
земельного участка и здания, поскольку право собственности перешло к ООО «Дом
на Матросова» 28 декабря 2023 года.
Таким образом, у ИП Герлингер Г.В. отсутствовали правомочия
по распоряжению объектом и привлечению инвестиций.
В силу пункта 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской
Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании
обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка
требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
По смыслу указанной нормы уступка требования производится на
основании договора, заключенного первоначальным кредитором (цедентом) и новым
кредитором (цессионарием). Однако цессия возможна лишь в отношении
существующего права требования.
Согласно пункту 1
статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации цедент отвечает
перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не
отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая,
если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.
При уступке цедентом должно быть соблюдено, в
том числе условие, согласно которому уступаемое требование существует в момент
уступки, если только это требование не является будущим требованием (пункт 2 этой
же статьи).
В пункте 3
статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено,
что при нарушении цедентом правил, предусмотренных пунктами 1
и 2 данной
статьи, цессионарий вправе потребовать от цедента возврата всего
переданного по соглашению об уступке, а также возмещения причиненных убытков.
Исходя из положений приведенных выше норм,
кредитор может передать другому лицу только существующее право требования. При
этом передача недействительного требования, под которым понимается, в том числе
и отсутствующее у первоначального кредитора право, влечет ответственность
передающей стороны на основании статьи 390
Гражданского кодекса Российской Федерации, а не применение норм о
неосновательном обогащении.
Действительность требования, за которую
отвечает цедент, означает, что данное требование должно перейти к цессионарию в
результате исполнения договора, на основании которого производится уступка.
Договором, на основании которого производится
уступка, согласно пункту 1
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017
года № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского
кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании
сделки» может выступать договор продажи имущественного права (пункт 4
статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В таком случае, следует учитывать правила
гражданского законодательства об этом договоре, в частности пункт 1
статьи 460 Гражданского кодекса Российской Федерации, по смыслу
которого в случае неисполнения продавцом (цедентом) обязанности передать
требование свободным от прав третьих лиц покупатель (цессионарий) вправе
требовать уменьшения цены либо расторжения договора, если не будет доказано,
что он знал или должен был знать об этих правах (пункт 1
статьи 307.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Из разъяснений, содержащихся в пункте 8
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 54, следует, что
по смыслу статей 390,
396
Гражданского кодекса Российской Федерации невозможность перехода требования, например,
по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не
приводит к недействительности договора, на основании которого должна была
производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за
неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны
договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право
принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу,
покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков (пункты 2
и 3 статьи 390,
статья 393,
пункт 4
статьи 454, статьи 460
и 461
Гражданского кодекса Российской Федерации), а также применения иных
предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.
Если объектом уступки является ничтожное
(несуществующее) на момент цессии право, это означает отсутствие какого-либо
распорядительного эффекта цессии. При этом действительность обязательственных
последствий самого договора, на основании которого осуществляется уступка, не
ставится под сомнение.
Договор цессии от 26 июня 2025 года, заключенный в отношении
права требования, основанного на ничтожном (несуществующем) обязательстве, сам
по себе является ничтожной сделкой.
Ссылка заявителя на отсутствие уведомления о переходе права
собственности не имеет правового значения для действительности цессии,
поскольку основание требования отсутствовало объективно.
Довод о недобросовестности ответчиков и неприменении пункта
5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации является
несостоятельным.
В соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса
Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового
значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует
недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание
другим лицам полагаться на действительность сделки.
Как разъяснено в пункте 70 постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации», сделанное в любой форме заявление о недействительности
(ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности
сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо
действует недобросовестно.
Вместе с тем о ничтожности цессии заявлено в рамках
встречного иска, и суд правомерно применил последствия недействительности.
Поведение ИП Герлингер Г.В. и ООО «Дом на Матросова» не
может служить основанием для признания цессии действительной, так как
отсутствие объекта уступки (права требования) делает сделку ничтожной
независимо от добросовестности сторон.
Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25,
оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует
исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота,
учитывающего права и законные интересы другой стороны. Однако указанные
разъяснения не освобождают от обязанности доказывания наличия самого права
требования, которое в данном случае отсутствовало.
Довод жалобы представителя Арифуллина М.Я. о неприменении
неустойки по части 2 статьи 9 Федерального закона № 214-ФЗ является
необоснованным.
Суд первой инстанции, переквалифицировав договоры в ДДУ,
обоснованно применил положения Федерального закона № 214-ФЗ.
В соответствии с частью 2 статьи 9 указанного Закона
застройщик в случае расторжения договора по основаниям, предусмотренным частью
1 настоящей статьи, обязан возвратить участнику долевого строительства денежные
средства, уплаченные им в счет цены договора, а также уплатить проценты на эту
сумму за пользование указанными денежными средствами в размере одной трехсотой
ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации, действующей на
день исполнения обязательства по возврату денежных средств.
Однако истец в исковом заявлении просил взыскать неустойку
по пункту 3 статьи 23.1 Закона о защите прав потребителей, которая к данным
правоотношениям не применима, поскольку они регулируются специальным законом.
Требований о взыскании процентов за пользование денежными
средствами по части 2 статьи 9 Закона № 214-ФЗ истец не заявлял.
В силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального
кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом
требованиям и не вправе выходить за их пределы.
Довод жалобы о том, что представитель истца не возражал
против взыскания такой неустойки, не опровергает отсутствие соответствующего
требования в иске. Суд правильно указал, что истец возражал против взыскания
неустойки в том смысле, что не заявлял такого требования, что подтверждено
протоколом судебного заседания.
Довод жалобы о неверном определении надлежащего ответчика по
взысканию предоплаты судебная коллегия находит несостоятельным.
Суд установил, что ООО «Дом на Матросова» приобрело
земельный участок и здание, получило разрешение на строительство и ввод в
эксплуатацию, фактически стало застройщиком.
В соответствии со статьями 382, 384 Гражданского кодекса
Российской Федерации и разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 54, переход
права собственности на объект строительства влечёт переход прав и обязанностей
застройщика по договорам долевого участия к новому собственнику.
Поскольку ИП Герлингер Г.В. выбыла из обязательств, а ООО
«Дом на Матросова» приняло на себя функции застройщика и получило
разрешительную документацию, оно является надлежащим ответчиком по требованию о
возврате уплаченных по договору денежных средств.
Отсутствие письменного уведомления инвестора о состоявшейся
уступке права требования к ООО не влияет на обязанность нового застройщика
возвратить денежные средства при расторжении договора, поскольку риск
неблагоприятных последствий при отсутствии уведомления касается исполнения
обязательства должнику, а не определения надлежащей стороны в споре о
расторжении договора.
Довод апелляционной жалобы Арифуллина М.Я. о том, что суд
первой инстанции не взыскал расходы по оплате госпошлины по данному иску, не
исключает их взыскание в отдельном производстве в порядке статей 98,
104 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и отмену судебного
решения также не влечет.
Оценивая довод апелляционной жалобы ИП Герлингер Г.В. о
неправильной квалификации договоров и неприменении надлежащего закона, судебная
коллегия отклоняет ввиду следующего.
Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что
независимо от наименования договора необходимо устанавливать его действительное
содержание, исходя из существа сделки и фактически сложившихся отношений.
Как указано в пункте 1 Обзора судебной практики разрешения
дел по спорам, возникающим в связи с участием граждан в долевом строительстве
многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утверждённого Президиумом
Верховного Суда РФ 19 июля 2017 года, суду независимо от наименования договора
следует установить его действительное содержание, исходя как из буквального
значения содержащихся в нем слов и выражений, так и из существа сделки с учетом
действительной общей воли сторон, цели договора и фактически сложившихся
отношений сторон. Если установлено, что сторонами при совершении сделки, не
отвечающей требованиям Закона № 214-ФЗ, в
действительности имелся в виду договор участия в долевом строительстве, к
сделке применяются положения этого закона.
Договоры предусматривали привлечение денежных средств
гражданина для строительства объекта с последующей передачей квартиры (жилого
помещения) в собственность для личного проживания. Выдача заключения о
соответствии на многофункциональный объект, отсутствие регистрации договоров и
указания на обеспечение обязательств не исключают применения Закона № 214-ФЗ,
поскольку данные обстоятельства являются нарушением требований закона со
стороны застройщика, но не меняют правовую природу отношений.
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами
гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», к отношениям,
возникающим из договора участия в долевом строительстве, Закон о защите прав
потребителей применяется в части, не урегулированной специальным законом.
Материалами дела подтверждено, что фактически возведен
многоквартирный жилой дом, что следует из градостроительных планов, показаний
свидетеля, пояснений сторон.
При таких обстоятельствах суд правомерно применил Закон №
214-ФЗ и Закон о защите прав потребителей в части, не противоречащей
специальному регулированию.
Довод об отсутствии оснований для расторжения договора от 25
октября 2023 года судебная коллегия признает несостоятельным.
Суд установил, что срок окончания строительства (до 30
ноября 2023 года) и срок передачи объекта не соблюдены. Разрешение на ввод в
эксплуатацию получено лишь 19 июня 2024 года, что само по себе свидетельствует
о нарушении сроков, поскольку передача объекта без разрешения на ввод
невозможна (часть 2 статьи 8 Закона № 214-ФЗ).
Более того, застройщик не направил инвестору уведомление о
завершении строительства и готовности к передаче объекта, акт приёма-передачи
не подписан, право собственности на квартиру за инвестором не зарегистрировано.
Доводы о фактическом пользовании объектом (получение ключей,
установка зарядного устройства, ремонт) не подтверждены допустимыми
доказательствами и опровергаются показаниями первоначального инвестора
Шафранской Е.С., пояснившей, что ключи переданы, но доступ к машино-месту
отсутствовал, дом находился в строительном варианте, право собственности не
оформлено.
Следовательно, обязательства застройщика не были исполнены,
что дает инвестору (и его правопреемнику) право на расторжение договора по
пункту 1 части 1 статьи 9 Закона № 214-ФЗ (нарушение срока передачи объекта
более чем на два месяца).
Довод об отсутствии у истца права на расторжение договора
ввиду цессии после исполнения обязательств и пропуска срока на отказ судебная
коллегия также находит необоснованным.
На момент заключения цессии (26 июня 2025 года) объект не
был передан инвестору, право собственности не зарегистрировано, обязательства
застройщика не исполнены.
Поэтому право требования расторжения договора перешло к
цессионарию в полном объёме.
Претензия направлена 07 ноября 2025 года, то есть до
обращения в суд и в пределах разумного срока после приобретения прав.
В соответствии с пунктом 2 статьи 450.1 Гражданского кодекса
Российской Федерации в случае одностороннего отказа от исполнения договора
полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением
сторон, договор считается соответственно расторгнутым или измененным.
Длительность бездействия первоначального инвестора (с
декабря 2023 года по июнь 2025 года) не лишает нового кредитора права на
защиту, поскольку срок исковой давности не истек, а право на односторонний
отказ может быть реализовано в любой момент до прекращения обязательства.
Довод о мнимости договора цессии в отношении квартиры и
злоупотреблении правом судебной коллегией подлежит отклонению.
Суд первой инстанции тщательно исследовал обстоятельства
заключения цессии, в том числе и то, что стороны являются бывшими супругами,
цена уступки ниже номинальной стоимости права, оплата произведена 12 января
2026 года, после предъявления претензии.
В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса
Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида,
без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Как разъяснено в пункте 86 постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без
намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1
статьи 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также
осуществить для вида ее формальное исполнение. Для признания сделки мнимой
необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались
создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные
для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой
является порочность воли каждой из ее сторон.
Однако само по себе наличие аффилированности, заниженной
цены и отсрочки платежа не свидетельствует о мнимости сделки, если стороны
действительно имели намерение передать право требования.
Передача денежных средств подтверждена видеозаписью и
пояснениями сторон; факт оплаты судом установлен. Ссылка на отсутствие
нотариального согласия супруга (Арифуллина Р.М.) на отчуждение общего имущества
несостоятельна, поскольку право требования по инвестиционному договору,
заключённому Шафранской Е.С., являлось ее личным имуществом, а не общим, так
как согласно брачному договору имущество, оформленное на одного из супругов,
принадлежит ему лично.
Таким образом, признаки мнимости и злоупотребления правом не
нашли подтверждения, поэтому суд правомерно отказал в удовлетворении этой части
встречного иска.
Довод о неправильном определении надлежащего ответчика
повторяет аналогичный довод истца и отклоняется по тем же основаниям.
ООО «Дом на Матросова» стало застройщиком и несет
ответственность перед участниками долевого строительства в силу закона. Взыскание
с общества, а не с ИП Герлингер Г.В., является правильным.
Довод о выходе суда за пределы встречных исковых требований
при применении последствий недействительности цессии по машино-месту судебная
коллегия находит необоснованным.
Встречные исковые требования ИП Герлингер Г.В. содержали
требование о признании недействительными (ничтожными) договоров цессии в
отношении обоих объектов и применении последствий недействительности ничтожных
сделок.
В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской
Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить
другой все полученное по сделке.
Суд, признав цессию по машино-месту ничтожной, применил
последствия в виде взыскания с цедента Шафранской Е.С. в пользу
цессионария Арифуллина М.Я. уплаченных по цессии
700 000 руб.
Такое применение последствий соответствует статье 167
Гражданского кодекса Российской Федерации и не выходит за пределы встречного
иска, поскольку требование о применении последствий недействительности было
заявлено. Суд не вышел за пределы требований, а лишь конкретизировал способ
восстановления прав сторон. Взысканная сумма соответствует цене уступки по
данному договору, что подтверждено материалами дела. Довод об отсутствии
доказательств оплаты опровергается видеозаписью и пояснениями сторон, которым
судом дана надлежащая оценка.
Судебная коллегия, оценив все доводы апелляционных жалоб,
приходит к выводу, что суд первой инстанции правильно определил обстоятельства,
имеющие значение для дела, правильно применил нормы материального и
процессуального права. Доводы жалоб сводятся к переоценке доказательств и
ошибочному толкованию норм права, что не является основанием для отмены
судебного акта.
Каких-либо нарушений норм процессуального права, влекущих
отмену решения суда в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия также не
усматривает.
В силу изложенного решение суда является правильным и отмене
по доводам апелляционных жалоб не подлежит.
Руководствуясь статьей 328
Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
о п
р е д е л и л а:
решение Ленинского районного суда города Ульяновска от 27
апреля 2026
года оставить без изменения, а апелляционные жалобы индивидуального
предпринимателя Герлингер Галины Владимировны, представителя Арифуллина
Миркасима Яхьяевича – Резниченко Юлии Александровны – без удовлетворения.
Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную
силу со дня его принятия.
Апелляционное определение может быть обжаловано в течение
трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в
кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) по
правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации через Ленинский районный суд города Ульяновска.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное апелляционное определение изготовлено 28
августа 2026 года
