УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

 

Судья Мяльдзина С.Н.                                                                    дело № 33-2912/2021

 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ   ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г.Ульяновск                                                                                           20 июля 2021 года

 

Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда в составе:

председательствующего Маслюкова П.А.,

судей Бабойдо И.А., Грудкиной Т.М.,

при секретаре Шумеевой Е.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе Карташевой Елены Петровны на решение Ульяновского районного суда Ульяновской области от 15 апреля 2021 года по делу № 2-1-90/2021, которым постановлено:

Исковые требования публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 ПАО Сбербанк к Карташову Денису Петровичу, Карташовой Елене Петровне, Карташову Михаилу Петровичу  удовлетворить.

Расторгнуть  кредитный договор № *** от 17 октября 2016 года, заключенный между ПАО «Сбербанк России» в лице  Ульяновского отделения         № 8588 ПАО Сбербанк  и ***

Взыскать с Карташова Дениса Петровича, Карташовой Елены Петровны, Карташова Михаила Петровича в пользу публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 ПАО Сбербанк в солидарном порядке задолженность по кредитному договору № *** от 17 октября 2016 года  в размере 8248 руб.74 коп., в том числе  основной долг  в размере 4901 руб. 05 коп., проценты в размере 3347 руб.69 коп. в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества, оставшегося после смерти Карташовой Натальи Петровны, умершей  14 августа  2017 года.

Взыскать в пользу публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 ПАО «Сбербанк России» в долевом  порядке расходы по оплате  государственной пошлины в размере 400 руб., в том числе: с Карташовой Елены Петровны 133 руб.33 коп., с Карташова Михаила Петровича 133 руб.33 коп.,  с Карташова Дениса Петровича 133 руб.34 коп. 

В удовлетворении исковых требований к Карташовой Анастасии Петровне Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 ПАО Сбербанк отказать.

Заслушав доклад судьи Бабойдо И.А., пояснения представителя ПАО «Сбербанк России» - Цыбиной Ю.А., возражавшей против доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия,

установила:

 

публичное акционерное общество «Сбербанк России» в лице Ульяновского  отделения № 8588 ПАО Сбербанк (далее  - ПАО Сбербанк)  обратилось в суд с иском  к Карташовой А.П., Карташову Д.П., Карташовой Е.П., Карташову М.П.  о  расторжении кредитного договора, взыскании задолженности по кредитному договору.

В обоснование заявленных требований  истец  указал на то, что 17 октября 2016 года между ПАО «Сбербанк России» и ***. был заключен кредитный договор № ***, в соответствии с которым банк предоставил Карташовой М.П. кредит в сумме 94 300 руб. под 21,75 % годовых на срок 59 месяцев, а *** обязалась производить погашение  кредита ежемесячными аннуитетными платежами в соответствии с графиком платежей.

14 августа 2017 года заемщик  ***   умерла.

Её наследниками являются - Карташова А.П., Карташов Д.П., Карташова Е.П., Карташов М.П., которым банк направил  письма с требованием  о погашении задолженности по кредиту и расторжении кредитного договора.

Однако задолженность по кредитному договору  до настоящего времени не погашена. По состоянию на 14 января 2021 года задолженность по кредитному договору № *** от 17 октября 2016 года  составила 8248  руб.74 коп., в том числе   просроченные проценты - 3347 руб.69 коп.,  просроченный основной долг -   4901 руб. 05 коп.

Истец считает, что смерть заемщика ***. не влечет прекращение её обязательств по заключенному кредитному договору, и наследники, принявшие наследство, становятся должниками и несут обязанности по его  исполнению со дня открытия наследства.

ПАО «Сбербанк России»  просил  расторгнуть кредитный  договор               № *** от 17 октября 2016 года, заключенный с ***.,  взыскать  с Карташовой А.П., Карташова Д.П., Карташовой Е.П., Карташова М.П. в солидарном порядке   задолженность по  кредитному договору №  *** от 17 октября 2016 года в размере 8248 руб. 74 коп., в том числе  просроченный основной долг – 4901 руб. 05 коп., просроченные проценты – 3347 руб. 69 коп., а также  расходы по оплате государственной пошлины в размере 400 руб.

Определением  от 15 марта 2021 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего  требований относительно предмета спора, привлечено ООО СК «Сбербанк страхование жизни».

Рассмотрев заявленный спор, суд постановил решение, приведенное выше.

В апелляционной жалобе ответчик Карташова Е.П. просила решение суда отменить, ссылаясь на то, что заемщик ***. при заключении кредитного договора была подключена к коллективной программе страхования, где страхователем выступало ООО СК «Сбербанк страхование жизни». Указанное общество после смерти заемщика перечислило ПАО «Сбербанк России» страховое возмещение в размере суммы долга по кредитному договору на дату смерти заемщика, после чего банк наследникам сообщил, что долг по кредитному договору полностью оплачен страховой компанией.

Несмотря на своевременное сообщение кредитору о смерти заемщика, банк, являясь выгодоприобретателем по договору страхования, сам мер к своевременному получению страховой выплаты для полного погашения задолженности по кредитному договору не предпринял. Требование банка о досрочном возврате суммы кредита  было направлено в адрес наследников только 14 декабря 2020 года, т.е. по истечении трех лет с момента получения банком страховой выплаты. Суд не дал должной правовой оценки обстоятельствам образования задолженности по кредитному договору, которая полностью охватывалась страховой суммой. На неоднократные звонки в банк ей сообщали, что задолженности по кредитному договору, заключенному с ***., не имелось. Считает, что со стороны банка имело место злоупотребление правом, что привело к нарушению прав иных лиц, банком был пропущен срок исковой давности при предъявлении требований о взыскании задолженности по кредитному договору.

Поскольку лица, не явившиеся в судебное заседание, были надлежащим образом извещены о месте и времени его проведения, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений,  судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции было установлено, что 17 октября 2016 года между ПАО «Сбербанк России» и ***. был заключен кредитный договор      № ***, по условиям которого  банк  предоставил *** кредит  в сумме  94 300 руб. под  21,75%  годовых на срок  59 месяцев.

***. обязалась  возвратить полученную сумму кредита и уплатить проценты за пользование кредитом.

Заемщик являлась застрахованным лицом, так как была подключена к Программе добровольного страхования жизни и здоровья заемщика, что подтверждается выпиской из Страхового полиса  № *** от 17 октября 2016 года  и  выпиской  из реестра  застрахованных лиц. Страхователем являлось ООО СК «Сбербанк страхование жизни»,  срок страхования с 17 октября 2016 года по 16 сентября 2021 года, сумма страхования – 94 300 руб.  Страхование производилось одновременно с оформлением кредитного договора.

Как следует из свидетельства  о смерти ***,  *** умерла 14 августа 2017 года. На момент её смерти задолженность по кредитному договору  составляла  86 900 руб.30 коп. 

Во исполнение условий договора страхования  ООО СК «Сбербанк страхование жизни» перечислило 23 ноября 2017 года ПАО «Сбербанк России» в погашение задолженности по кредитному договору № ***, заключенному с ***., 86 900 руб., из чего следует, что долг в соответствии с условиями страхования банку был возмещен.

Представитель истца в суде первой и апелляционной инстанции не отрицала, что на дату смерти заемщика страховая сумма составляла 94 300 руб., а сумма долга по кредитному договору составляла 86 900 руб. Страховой компанией была перечислена в банк сумма в размере задолженности по кредитному договору – 86 900 руб., остальная сумма была выплачена наследникам.

Вместе с тем, банк не зачел  сумму 86 900 руб.  в погашение долга по кредитному договору на дату смерти заемщика, а ввиду того, что перечисление имело место чуть позже (в ноябре 2017 года), то часть страховой выплаты была  зачислена в счет погашения  процентов в последующий после смерти период, а оставшаяся часть была зачислена в погашение основного долга по кредитному договору на дату смерти заемщика.

Ввиду того, что зачисленная банком в погашение основного долга сумма была менее суммы долга, фактически составлявшая на момент смерти заемщика, оставшаяся сумма была выставлена на просрочку с начислением на неё процентов по договору по состоянию на 14 января 2021 года.

Сумма просроченного основного долга в размере 4091 руб. 05 коп. и начисленные на эту сумму по состоянию на 14 января 2021 года проценты в размере 3347 руб. 69 коп. предъявлены банком в настоящем деле к возмещению.

Согласно положениям статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Согласившись с доводами банка о необходимости взыскания с наследников ***. задолженности по кредитному договору № *** от 17 октября 2016 года в размере  8248 руб. 74 коп., суд взыскал указанную задолженность с ответчиков в пользу истца.

Судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы Карташевой Е.А. о недобросовестном поведении стороны кредитора в спорных отношениях по следующим основаниям.

Согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации   добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п.1 ст. 10).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п.2 ст. 10).

Из пояснений ответчика Карташевой Е.П., данных в суде первой и апелляционной инстанции, следовало, что уже в сентябре 2017 года с ее стороны имело место обращение в ПАО «Сбербанк России» с уведомлением о смерти матери ***., были предоставлены все документы, необходимые для перечисления страховой компанией суммы в погашение задолженности по кредитному договору на дату смерти заемщика.

Страховщиком смерть ***. была признана страховым случаем, в связи с чем, страховой компанией уже в ноябре 2017 года была перечислена страховая выплата выгодоприобретателю - ПАО «Сбербанк России» в размере полной задолженности по кредитному договору на дату смерти заемщика.

Получив в ноябре 2017 года страховое возмещение, банк, осуществивший подключение заемщика к Программе коллективного страхования и получивший за это плату с заемщика, не сообщил страховой компании либо наследникам умершего заемщика о том, что перечисленная страховой компанией сумма в погашение основного долга была зачислена им частично.

Соответствующее уведомление банком было направлено наследникам только 14 декабря 2020 года, т.е. спустя более трех лет с момента проведения операции по зачислению (ноябрь 2017 года).

Кроме того, из заявления заемщика ***. на подключение к Программе добровольного страхования жизни и здоровья заемщика следует, что ПАО «Сбербанк России» являлось выгодоприобретателем по договору страхования в размере непогашенной на дату страхового случая задолженности по кредитному договору.

Изложенное указывало на то, что условиями договора страхования предусматривалось в случае смерти заемщика возмещение всей образовавшейся задолженности, включая сумму основного долга и процентов за пользование кредитом по состоянию именно на дату смерти заемщика, что банком сделано не было.

Определение размера задолженности производилось страховой компанией на основании справки кредитной организации, что исключало возможность образования какой-либо еще суммы долга. В противном случае договор страхования не отвечал бы целям, из которых исходили стороны при заключении данного договора.

Вместе с тем, произведя зачисление страховой суммы  сначала в счет процентов за пользование кредитом за период после смерти заемщика, а оставшуюся сумму – в счет погашения основного долга, банком были нарушены условия, на которых осуществлялось страхование.

Как указывалось выше, Карташевой Е.П. при всей степени заботливости и осмотрительности были своевременно предоставлены банку и страховщику все необходимые документы для покрытия долга по кредитному договору за счет страховой выплаты.

Начисление процентов за период, в течение которого решался вопрос о перечислении банку страховой выплаты, размер которой изначально покрывал долг умершего заемщика, не может ложиться бременем на наследников, своевременно принявших мер к извещению заинтересованных лиц в целях обеспечения исполнения обязательств заемщика по кредитному договору.

Как установлено судом, просрочка в перечислении страховой выплаты была вызвана технической стороной решения вопроса о производстве страховых выплат.

Кроме того, как указывалось выше, требование о необходимости погашения небольшой части долга - 4091 руб. 05 коп., образовавшегося в ноябре 2017 года, банком было направлено наследникам впервые в декабре 2020 года с предложением уплатить также и проценты, начисленные на данную сумму по состоянию на 14 декабря 2020 года.

В силу разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации ).

Принимая во внимание вышеизложенное, а также тот факт, что представителем истца не были указаны причины, по которым перечисленная страховая сумма не пошла на полное покрытие долга умершего заемщика, не обоснован факт несвоевременного уведомления наследников об имеющемся с 2017 года долге по кредитному договору при том, что наследники проявили добросовестность и предусмотрительность в решении вопроса о погашении долга за счет страховых выплат, размера страховой суммы хватало для погашения всех обязательств заемщика по кредитному договору, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости отмены принятого по делу решения, выводы которого не соответствуют установленным по делу обстоятельствам, и принятия нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований банка в полном объеме по мотиву недобросовестного поведения.   

Доводы представителя истца о том, что начисление задолженности было произведено автоматически по заложенной программе, основанием для признания действий банка добросовестными служить не могут, поскольку судом оценка действиям сторон в спорных правоотношениях производится по нормам гражданского законодательства, а не в зависимости от использования стороной в своей деятельности какого-либо программного обеспечения. 

Кроме того, необходимости в расторжении кредитного договора, заключенного с лицом, умершим в 2017 году, в сложившихся правоотношениях не имелось.

Предъявленные банком требования подлежали рассмотрению по нормам наследственного права и сводились ко взысканию с наследников долга по кредитному договору в пределах стоимости наследственного имущества, что судом во внимание принято не было.

В связи с изложенным решение в соответствующей части также является неправильным и подлежит отмене с вынесением судебной коллегией нового решения об отказе в удовлетворении требований истца в полном объеме.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

 

определила:

 

решение Ульяновского районного суда Ульяновской области от 15 апреля 2021 года  отменить.

Принять по делу новое решение.

В удовлетворении исковых требований публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 ПАО Сбербанк к Карташову Денису Петровичу, Карташовой Елене Петровне, Карташову Михаилу Петровичу о расторжении  кредитного договора № *** от 17 октября 2016 года, заключенного между ПАО «Сбербанк России» в лице  Ульяновского отделения      №8588 ПАО Сбербанк и ***, о взыскании задолженности по кредитному договору в размере 8248 руб.74 коп., судебных расходов отказать.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение может быть обжаловано в течение трех месяцев в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции                (г. Самара) по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, через Ульяновский районный суд Ульяновской области.

 

Председательствующий:

 

Судьи: